Анализ поэтического текста

Хоровая сюита «Рассвет в горах» состоит из пяти частей и прежде чем подробнее останавливаться на тексте, используемом композитором в «Завещании поэта», следует сказать несколько слов и о других частях сюиты и о творчестве поэта в целом.

Коста Леванович Хетагуров (1859-1906) – осетинский поэт, просветитель, художник-живописец и скульптор.

Уже в этой весьма лаконичной характеристике становится очевидно, что К. Хетагуров – личность разносторонне развитая. Он писал стихотворения и поэмы (преимущественно на русском языке), работал и как живописец, рисовал театральные декорации, устраивал любительские литературно-музыкальные вечера.

Стихи Коста начал писать ещё в школьные годы в горном ауле Нар. От времени обучения в Ставропольской губернской гимназии (1871-1881) лишь три его стихотворения, два из которых («Муж и жена», «Новый год») написаны на осетинском языке и одно на русском («Вере»).

Не завершив образования в Петербургской академии художеств, в 1885 году Хетагуров возвращается на родину. Здесь начался зрелый период его творчества. Царившая в Осетии нищета и бесправие, духовная подавленность народа привели в отчаяние молодого поэта. Анализируя и оценивая противоречивость недавнего прошлого своего народа, Хетагуров пишет свои поэмы: «Фатима», «Перед судом», «Плачущая скала». Поэтическое слово становится своеобразным оружием в борьбе с клеветой на горский народ. Яркий сатирический и обличительный характер носит его поэма «Кому живется весело».

Тема народа – центральная тема всего творчества Коста. Она широко развернута в поэмах и объединяет несколько русскоязычных стихотворений. Самое зрелое творение – «Ирон фандыр» («Осетинская лира») достоверно-реалистически отображает народную судьбу. Этот сборник стихов на осетинском языке писался поэтом на протяжении всей жизни. Опубликованный в 1889 году, он явился исключительным по значимости и влиянию на осетинскую национальную литературу событием.

К. Хетагурова считают основоположником осетинского языка, ведь именно этому поэту суждено было обновить и реформировать вековые традиции осетинской народной поэзии.

Итак, как упоминалось ранее, хоровая сюита «Рассвет в горах» состоит из пяти частей:

1. «Завещание поэта»

2. «В бурю»

3. «Не верь, что я забыл родные горы»

4. «Весна»

5. «Рассвет в горах»

Все стихи, которые вошли в сюиту принадлежат перу одного поэта – Коста Хетагурова. Опора на моностилевую литературную основу создает монолитность конструкции всей сюиты. Сопоставив тексты частей сюиты с оригинальными поэтическими, удалось выявить некоторые особенности работы композитора с текстом. Б. Снетков, работая над своими сочинениями, не использует весь текст стихотворений. Зачастую он меняет некоторые строфы местами, заменяет слова, переставляет их, но, стоит заметить, что это не влияет на содержание и смысл поэтического текста, а возможно, и усиливает значимость некоторых слов, подчёркивает их весомость.



Тексты, которые он берет для своей сюиты, самые различные. Так, например, он обращается к стихотворениям «В бурю», «Весна», «Не верь, что я забыл родные горы». В последнем из названия он исключает слово «наши». Для последней части композитор использует отдельные поэтические строки из кавказской повести «Фатима» того же автора.

Литературной основой «Завещания поэта» является стихотворение «Завещание» (в переводе П. Панченко) открывающее цикл «Осетинская лира». Название, которое указал сам Снетков, символично. Оно даёт возможность предположить, что завещание это – завещание творчества самого Хетагурова своему, бесконечно любимому народу.

Композитор внёс некоторые изменения не только в название, но и в само стихотворение:

К. Хетагуров (перевод П. Панченко) Б. Снетков
Прости, если отзвук рыданья Услышишь ты в песне моей: Чье сердце не знает страданья, Тот пусть и поет веселей, Но если бы роду людскому Мне долг оплатить довелось, Тогда б я запел по-другому, Запел бы без боли, без слез. Прости, если отзвук рыданья Услышишь ты в песне моей: Чье сердце не знает страданья, Тот пусть и поет веселей, Но если б народу мне долг, Мне долг оплатить удалось, Тогда я запел бы по-иному, Запел бы без боли, без слез.

Как мы видим, композитор немного изменил слова во второй строфе, но содержание и смысл остались без изменений.

Для того чтобы понять, как данный текст повлиял на выбор метра композитором, следует определить размер стихотворения.

ПростИ, е/сли Отзвук/ рыдАнья/

УслЫшишь/ ты в пЕсне/ моЕй:

Чье сЕрдце/ не знАет/ страдАнья/,

Тот пУсть и/ поЕт ве/селЕй

Чередование ударных и безударных слогов наглядно демонстрирует трёхсложность стихотворной стопы с ударением на втором слоге, стихотворных стоп в строке три. Следовательно, это трехстопный амфибрахий. Он же сохраняется и во второй строфе стихотворения.



Этот стихотворный размер прекрасно воплотился в музыке в размере 12/8. Рассмотрим, например, такты 6-7:

Пример 1:

Поэтическая строка начинается с безударного слога, аналогично композитор начинает повествование (раздел со словом) с затакта[10]. Амфибрахий – трёхсложный размер, 12/8 по правилам группируется в 4 группы по 3/8. В данном случае как бы выводится равенство: трёхсложность = 3/8.

Возникает несоответствие между количеством стоп и групп восьмых. У поэта их три, а у композитора четыре. Откуда появляется ещё одна «стопа»? Она возникает в результате повторения слова «прости» в басовой партии. По этой же причине возникает размер 6/8 (такт 13, 16), где с целью обозначения значимости слова Снетков повторяет его в партии альтов (такт 13) и партии теноров (такт 16).

Пример 2:

Таким образом, стихотворный размер оказал большое влияние на метрическую организацию. В следующем разделе в процессе анализа темпов, динамики и формы сочинения, вопрос взаимодействия музыки и слова вновь будет актуализирован.


6086316292982918.html
6086368358942976.html
    PR.RU™